Молдова снова готовится перейти к чрезвычайному режиму управления превентивно, то есть - до возникновения физического дефицита энергоресурсов. 21 сентября президент Майя Санду после заседания Совета национальной безопасности заявила о необходимости ЧП в энергетической и гидрологической сферах. На следующий день правительство оформило предложение парламенту: ввести ЧП по всей стране на 60 дней с 26 сентября.

При этом более 90% газа на холодный сезон уже законтрактовано, непосредственного риска его нехватки власти сейчас не видят, а ситуация с нефтепродуктами заметно улучшилась. Тогда почему для управления этими рисками снова недостаточно обычного законодательства?

Основания для беспокойства есть. Этой зимой около 59% необходимой стране электроэнергии придется импортировать. В часы пик потребность в импорте оценивается в 400 - 450 МВт при гарантированной мощности около 360 МВт. Одновременно сохраняется серьезный гидрологический дефицит на Днестре и Пруте, который может осложнить водоснабжение и снизить возможности гидроэнергетики.

На газовом рынке риск сейчас скорее финансовый, чем физический. 21 сентября TTF стоил 77,31 евро за МВт/ч – более, чем вдвое выше средней цены 2025 года, около 36 евро. Европейские хранилища заполнены примерно на 69% против среднего пятилетнего уровня около 85%, а зимние фьючерсы держатся в районе 76 - 77 евро за МВт/ч. Для Молдовы это означает дорогие закупки и необходимость финансировать обязательные запасы. Стратегический резерв страны - 56,3 млн куб. м, - это примерно десять дней зимнего потребления. При этом Минэнерго подчеркивает, что он предназначен для перебоев поставок, а не для сдерживания цен.

С нефтепродуктами ситуация, напротив, улучшилась. В начале августа запасов хватало примерно на 3,5 дня, а 109 АЗС (около пятой части) сообщали об отсутствии отдельных видов топлива. Сейчас запас составляет около десяти дней, а такие случаи фиксируют не более чем на шести АЗС. Поэтому правительство и называет предлагаемое ЧП превентивным.

915 дней чрезвычайного положения

Режим чрезвычайного положения в Молдове уже трудно считать редким инструментом. С марта 2020 года страна прошла через несколько отдельных периодов чрезвычайного положения: пандемию COVID-19, газовый кризис 2021 года, энергетический кризис начала 2022-го, войну в Украине и связанные с ней угрозы, энергетический кризис 2024 - 2025 годов и новый кризис весной 2026-го.

Парламентская ex-post оценка законодательства о ЧП показывает: к 13 февраля 2025 года общая продолжительность общенационального чрезвычайного положения достигла 915 дней: примерно два с половиной года из неполных пяти лет.

После этого механизм использовали снова. В декабре 2024 года энергетическое ЧП ввели на 60 дней из-за угрозы прекращения поставок газа в приднестровский регион. Весной 2026-го повод был еще конкретнее: 23 марта после ударов по энергетической инфраструктуре Украины отключилась линия Вулканешты - Исакча, а в часы пик возник риск дефицита 350 - 400 МВт. С 25 марта парламент ввел ЧП на 60 дней.

Однако уже 25 апреля правительство прекратило его досрочно, заявив, что инфраструктура восстановлена, рынок нефтепродуктов стабилизируется и дальнейшее сохранение ЧП перестало быть пропорциональным. Вместо него ввели режим повышенной готовности (starea de alertă). Теперь власти предлагают обратный переход.

Почему недостаточно режима повышенной готовности?

Режим повышенной готовности тоже дает государству заметные инструменты вмешательства: власти могут требовать ежедневные данные о запасах и планах импорта нефтепродуктов, а при снижении запасов ниже порогов — ограничивать экспорт и реэкспорт бензина и дизтоплива.

Но нынешний проект показывает предел этого режима. Правительство считает, что на случай ухудшения ситуации ему нужны инструменты, которых без ЧП нет. К тому же действующий режим повышенной готовности в энергетике и гидрологии заканчивается 25 сентября и достигает установленного законом максимального срока в 60 дней.

Что дает чрезвычайное положение

Согласно проекту постановления парламента, ключевые оперативные полномочия на 60 дней получит Национальная комиссия по управлению кризисами (CNMC). Она сможет принимать обязательные, временные и пропорциональные меры с отступлением от действующих нормативных актов или временно приостанавливать действие отдельных их положений. Решения будут обязательными для органов власти, компаний, учреждений и граждан.

Полномочия широкие: комиссия сможет вмешиваться в закупку, хранение, распределение и использование энергоресурсов и топлива, регулировать импорт, экспорт, транспортировку и торговлю, вводить временные меры в отношении цен, тарифов, налогов и акцизов, устанавливать приоритеты электроснабжения и ограничения потребления, ограничивать несущественный промышленный и сельскохозяйственный водозабор и мобилизовывать государственные ресурсы.

В обосновании проекта прямо говорится, что режим повышенной готовности достиг функционального предела. Без ЧП власти не могут оперативно вводить прямые ограничения торговли и экспорта, обязательные графики диспетчеризации и веерных отключений, нормирование промышленного потребления, налоговые отступления для смягчения ценовых шоков и прямую мобилизацию материальных ресурсов.

ЧП при этом не означает бесконтрольную власть. Конституционный суд еще в 2020 году указывал, что расширение полномочий исполнительной власти создает риск фактического дисбаланса между ветвями власти и требует эффективного парламентского контроля. Чрезвычайные меры должны быть необходимы для заявленных целей, оставаться в пределах компетенции исполнительной власти и подлежать контролю.

Нынешний проект предусматривает, что нормативные решения общего действия должны быть обоснованы, сразу опубликованы и максимум в течение 72 часов направлены парламенту. Но сам факт передачи законотворцам еще не означает содержательного контроля, и не понятно, как парламент будет оценивать применение этих полномочий в течение 60 дней.

Когда исключение становится правилом

Нынешний проект объясняет необходимость ЧП конкретнее, чем общая формула о необходимости "быстро реагировать". Но одновременно значительная часть рисков уже носит не чрезвычайный, а структурный характер. Молдова давно зависит от импорта электроэнергии и нефтепродуктов, газ закупает на внешнем рынке, а засуха и снижение стока Днестра и Прута могут повторяться. Да и само правительство говорит о хроническом характере рисков.

Если происходит внезапный сбой, такой как отключение линии Вулканешты - Исакча весной 2026 года, то чрезвычайный механизм позволяет быстро реагировать на событие, которое невозможно было полностью предусмотреть. Нынешнее ЧП иное: оно вводится до реализации основных рисков, причем значительная их часть заранее известна и измерена.

Тогда зачем для управления повторяющимися и во многом предсказуемыми угрозами снова нужны чрезвычайные полномочия? Если ограничения экспорта, режимы потребления, налоговые отступления и другие специальные инструменты регулярно оказываются необходимыми для энергетической безопасности, не должна ли хотя бы часть из них получить постоянную и более детально регулируемую правовую основу?

После 915 дней общенационального ЧП к февралю 2025 года и новых чрезвычайных режимов, последовавших затем, ситуация уже выходит далеко за рамки одной зимы. Если риски становятся постоянными и в значительной степени предсказуемыми, то чрезвычайное положение постепенно перестает быть только инструментом для непредвиденных кризисов. Тогда почему государство по-прежнему нуждается в чрезвычайных полномочиях там, где обычная система управления должна располагать собственными работающими механизмами? // 23.09.2026 – InfoMarket.